8 ноября в седмицу 22-ю по Пятидесятнице, Божией милостью священник Иоанн Лаврин отслужил молебен, в богослужении прося: «Я́коже со́лнце светоза́рное, возсия́ днесь па́мять твоя́, святи́телю Кири́лле, луча́ми благода́ти озаря́ющи ве́рных сердца́ к прославле́нию ди́внаго во святы́х Свои́х Бо́га, дарова́вшаго тебе́ кре́пость во испове́дании и терпе́ние в ско́рбех. Те́мже мо́лим тя: не премолчи́ о нас ко Го́споду и изба́ви от вся́каго зла, Це́рковь Ру́сскую от раздо́ров и нестрое́ний сохрани́, мир ми́рови испроси́ и душа́м на́шим ве́лию ми́лость». Елеопомазал прихожан. Совершил заупокойную литию. Ответил на вопросы прихожан.

(2 Кор. 8, 1–5; Лк. 8, 16–21). “Нет ничего тайнаго, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы”. Стало быть, как бы мы ни прятались с своими худыми делами, Им независимо от нас ведется запись, которая в свое время и предъявлена будет. Что же это за хартия, на которой пишется эта запись? Совесть наша. Заставляем мы ее иногда молчать — она и молчит. Но хоть и молчит, а свое дело делает, ведет самую точную летопись делам нашим. Как же быть, если там записано много худого? Надо изгладить написанное. Чем? Слезами покаяния. Эти слезы все смоют и следа никакого не останется от того худого, что было записано. Если же не смоем, то на суде придется самим перечитать все написанное. А так как тогда правда будет властною в сознании, то сами же и суд себе произнесем, а Господь утвердит его. Тогда будет решение безапелляционное, потому что всякий сам себя осудит, до других же и дела никому не будет. И все это совершится во мгновение ока: взглянешь и увидишь, что ты такое; и от Господа вездесущего тотчас же услышишь подтверждение суда; а затем всему конец…
(св. Феофан Затворник)
Слава Богу за всё!